Шамин Степан Михайлович. Советский и российский кинематограф о европейцах в русской истории: Древняя Русь и Россия раннего Нового времени (памяти С.С. Секиринского)


 

Вовлечение произведений литературы и кинематографа в сферу исторического анализа является одной из актуальных научных задач[1]. В историческом кино представления о чужих странах и народах фиксируются наиболее ярко и обобщенно. В фильмах мы имеем совмещение трех имаго-проекций образов иностранцев. Первая проекция – взгляд сценариста и режиссера, основанный на имеющемся у них багаже исторических знаний. Однако режиссер при съемках фильма вынужден учитывать представления предполагаемого зрителя. Так появляется вторая проекция – представления режиссера о представлениях зрителей. Третья проекция – взгляд государства, которое выступает в роли цензора (для советского периода) и заказчика картины.

Вышедшие в прокат фильмы становятся одним из наиболее мощных средств закрепления имеющихся в национальном сознании стереотипов. В 2001 г. по результатам опроса в 26 субъектах Российской Федерации более 60% респондентов сообщили, что сведения по истории России они получают из кинофильмов[2]. В 2004 г. в Институте русского языка им. А.С. Пушкина проводился массовый опрос, целью которого было выяснить, насколько хорошо студенты-филологи знают художественные произведения, посвященные различным эпохам, а также художественные произведения, которые в эти эпохи создавались. Оказалось, что знание истории очень хорошо коррелируется с недавно прошедшими на экранах кинофильмами[3]. Со временем полученные от фильма впечатления становятся менее яркими, однако очевидно, что вне рамок специального образования именно историческое (или псевдоисторическое) кино в наибольшей степени влияет на представления людей о прошлом. Это заставляет отнестись к транслируемым фильмами образам с особым вниманием.

В рамках исторической имагологии наибольший интерес для изучения восприятия «иноземцев» представляют фильмы по русской истории. Фильмы по истории Европы могут быть яркими и запоминающимися, однако они являются экранизацией литературных произведений иностранных авторов или же написаны на основе иностранных документов, что существенно снижает влияние присутствующих в сознании россиян стереотипов. Кроме того, тема «Россия и Запад» именно в фильмах по российской истории раскрыта наиболее рельефно. Ситуация, когда иностранцы появляются в исторических фильмах о России, позволяет зафиксировать представления не только о самих европейцах, но и о характере взаимодействия с ними. Хронологические рамки  исследования охватывают эпоху Древней Руси и России раннего Нового времени. Автор не претендует на исчерпывающее освещение темы. Первостепенное внимание уделяется наиболее известным картинам.

Прежде чем перейти к конкретному материалу, необходимо остановиться на вопросе о том, насколько приемлемо использовать термин «европейцы» для указанной эпохи, ведь понятие «Европа» как особое политическое и культурное пространство сформировалось лишь в Новое время, дополнив, а частично и вытеснив, средневековые представления о едином христианском мире во главе с Папой Римским. По нашему мнению, говорить о Европе и европейцах в кинофильмах правомерно, поскольку очевидные для историков различия в мировосприятии средневекового и современного человека совершенно не очевидны для массового зрителя. Подсознательное стремление увидеть в минувших веках собственное прошлое (а также прошлое врагов и друзей своих прадедов) оказывается гораздо сильнее, чем воспоминания о полученных на уроках истории знаниях. В результате, в исторических фильмах на прошлое проецируются реалии современного мира, в котором присутствуют Европа и европейцы.

Пожалуй, наиболее ярким примером этого тезиса служат исторические фильмы Сергея Эйзенштейна. Первая из его лент по древней русской истории – «Александр Невский», 1938 г. Сценарий фильма до начала съемок был опубликован в журнале «Знамя» с целью дальнейшего обсуждения. Он был резко негативно оценен историком М.Н. Тихомировым[4]. 9 февраля 1938 г. на Мосфильме состоялось посвященное будущему фильму заседание специалистов-историков. Особый интерес к работе над картиной проявил археолог, исследователь Новгорода Артемий Владимирович Арциховский. Он предлагал авторам фильма свои услуги в качестве консультанта по материальной культуре, одежде и т.д., а также называл коллег, которые могли бы консультировать кинематографистов по другим вопросам. По результатам обсуждения часть фантастичных, с исторической точки зрения, моментов была убрана из сценария[5].

В целом же авторы фильма не стремились к сотрудничеству с археологами и историками. Древнюю Русь «Александра Невского» Эйзенштейн стилизовал в эпическом стиле, близком к творчеству художника Н.К. Рериха[6]. Что же касается образов европейцев – немецких рыцарей, то в их отношении историческая достоверность значила для режиссера значительно меньше, чем возможность усилить агитационное значение фильма, которому предстояло стать одним из элементов идеологической борьбы с немецким нацизмом. К примеру, и Арциховский, и выдающийся русский медиевист профессор Н.П. Грацианский единодушно настаивали на том, что немецкие рыцари не сжигали пленных[7]. Несмотря на это, кадры сожжения младенцев стали в фильме одними из самых шокирующих.

Эйзенштейна можно было бы обвинить в исторической фальсификации, если бы данная сцена не оказалась пророческой. Зверства фашистов превзошли все фантазии кинематографистов предвоенного времени. Возвращаясь же к средневековой реальности, отметим еще одну сцену, где подлинная история не удовлетворила создателей фильма, поскольку не соответствовала существовавшим в сознании современников образам. Писавший музыку к фильму композитор Сергей Прокофьев позднее вспоминал: «Подлинный музыкальный материал XIII века стал настолько чужд нам в эмоциональном отношении, что уже не может дать достаточной пищи для воображения зрителя фильма, поэтому мне представлялось более «выгодным» дать музыку «к тевтонам» не в том виде, в каком она действительно звучала во времена Ледового побоища, а в том, какой мы ее сейчас воображаем»[8].

Если говорить о типах-образах представленных в фильме немцев, то они делятся на три группы. Наименее интересная из них – простые воины, которых Александр Невский после своей победы просто отпускает. Внешне они вполне похожи на обычных людей, чего нельзя сказать о руководстве Тевтонского ордена. Рыцарей Эйзенштейн снабдил тяжелыми «орлиными» носами. В результате они даже внешне стали отличаться от людей. Так возник холодный образ профессионального завоевателя-убийцы.

Рис. 1. Фрагмент кадра из фильма «Александр Невский», 1938 г., реж. С. Эйзенштейн.

Еще одна явно выделяющаяся категория – католическое духовенство. Помимо «орлиных» носов в некоторых кадрах духовенство снабжено длинными «крысиными» носами и вытянутыми кистями рук. Этот образ можно определить как «коварный интриган». Впрочем, аналогичными образом выглядит и православное духовенство, которое выступает на стороне врага. Так Эйзенштейн внешне выделил негативных персонажей-иностранцев из мира людей. Созданные режиссером образы оказались в значительно большей мере эпическими, чем историческими. Именно поэтому они вошли в золотой фонд культуры и уже без малого столетие тиражируются в художественных произведениях разных жанров.

Рис. 2. Кадр из фильма «Александр Невский», 1938, реж. С. Эйзенштейн.

Время 1930–1940-х гг. не способствовало созданию положительных образов европейцев. Галерею врагов России продолжил фильм «Минин и Пожарский» (1939 г., реж. Всеволод Пудовкин, Михаил Доллер). Крайне любопытны изменения, внесенные авторами фильма в национальный состав иностранцев-злодеев. В литературе уже отмечалось, что изначально фигурировавший в фильме немецкий наемник полковник Шмидт был в угоду наметившегося после заключения пакта Риббентропа–Молотова сближения с Германией заменен на «шведского поручика Смита»[9]. Образ циничных наемников, которым все равно кого убивать, лишь бы платили, дополнил созданную Эйзенштейном галерею иностранцев-злодеев. Не обошлось в фильме и без коварного монаха-шпиона. В реальном историческом прошлом монах де Мелло был испанцем, а в фильме он называет своей родиной Португальскую землю. Причину изменения национальной принадлежности героя тоже легко понять, обратившись к политической ситуации 1939 г., когда власти СССР были вынуждены резко перейти от намеренного подчеркивания испанской темы в международной политике к ее замалчиванию. Испанец-шпион однозначно бы вызвал у советского зрителя ассоциацию с франкистами. Значение национальной принадлежности злодеев не стоит переоценивать. Их национальность называется, но в художественном отношении не прорабатывается. Автор мог отнести этих персонажей к любой европейской стране. Яркую национальную специфику в фильме имеют лишь поляки. Гетман Ходкевич успешно представляет образ профессионального завоевателя-убийцы.

Стереотип иностранца-врага продолжил развиваться и в фильме Эйзенштейна «Иван Грозный» (1944 г.). Как и в «Александре Невском», враги-иноземцы имеют в нем гротескные черты лица, отличающие их от людей.

Рис. 3. Фрагмент кадра из фильма «Иван Грозный», 1944, реж. С. Эйзенштейн.

Однако по сравнению с фильмом 1938 г. заметна некоторая эволюция образа иноземца-врага. В нем появляется большая обобщенность. Врагами выступают теперь не просто немцы, а вообще европейцы. Иностранцы появляются уже в первых кадрах фильма в сцене венчания на царство. Они стоят в «закрытых» (по определению психологов) позах. Звучат фразы: «Московский князь не имеет права на царский чин», «Европа не признает его царем», «Сильным будет – признает». Позднее эти реплики повторяются с небольшими изменениями и дополнениями: «Папа не допустит», «Император не согласится», «Европа не признает». Особо подчеркнуто звучат слова католических священников (образ «коварный интриган»): «Сильным будет – все признают. Надо чтобы силен не был». В следующих же кадрах священники начинают склонять к измене Курбского, спрашивая его, почему первым на Руси должен быть Иоанн, а не он, Курбский, чей род не менее древен? В «Иване Грозном» ярко представлен еще один стереотип европейца – «надменный зазнайка». Он ярко выведен в сцене приема изменника Курбского при дворе польского короля. Сам прием показан как утонченная церемония, в ходе которой король говорит Курбскому комплементы, а придворная полячка строит ему глазки. Однако король принимает изменника, небрежно развалившись на троне, а в разговорах о русских упоминается, что они дики и не достойны стать частью Европы, едят детей и т.д. В русских видят только работников.

Таким образом, кинематограф 1930–1940-х гг. дал целый ряд отрицательных типов европейцев. В этом нет ничего удивительного. Ведь именно так смотрел на Европу «главный зритель страны» И.В. Сталин, который вопреки исторической реальности считал, что мудрость Ивана Грозного заключалась в том, чтобы не пускать в страну иностранцев[10]. Историческое кино данного периода можно назвать агитационно-патриотическим. Этот тип фильма можно встретить и в более позднее время. Так, в мультипликационном фильме «Сказ о Евпатии Коловрате» (1985 г., реж. Роман Давыдов) рыцари выступают как наемники татарского хана, который не мог самостоятельно покорить Русь. Такое искажение истории позволяло создать максимально обобщенный образ врага-иноземца. Созданные в мультфильме образы восходят к типажам из фильмов Эйзенштейна.

Рис. 4. Фрагмент кадра из мультипликационного фильма «Сказ о Евпатии Коловрате», 1985 г., реж. Роман Давыдов.

Любопытно, что в наше время этот мультипликационный фильм оказался востребованным у радикальных националистов. Ниже привожу описание ленты на одном из сайтов: «Сотней за сотней рубят храбрые Русские Витязи оккупантов Родной земли и не могут противостоять им ни ханские ратники, ни наёмные рыцари... Лишь только заманив Коловрата и его дружину в ловушку с камнемётными машинами, супостаты смогли убить Арийского Витязя и пленить 20 его храбрых дружинников. […] Мы настоятельно рекомендуем посмотреть данный мультфильм всем Славянам, именно такие мультики, которые повествуют Русам о их национальных героях, предках, истории и культуре – надо показывать нашим детям, вместо дегенеративных "Симпсонов", "Южных парков" и т.п. Кроме того, если прозападные дегенеративные "мульто-творения" интересны только маленьким детям или людям с низким интеллектом, то наши Родные, истинно Русские мультфильмы интересы всем поколениям, независимо от возрастных границ – в этом и есть их отличительная особенность. Слава Руси!» (сохранена орфография источника)[11].

В фильме «Русь изначальная» (1985 г., реж. Геннадий Васильев) представлена идея совместной борьбы против Руси всех ее врагов. Чтобы придать сомнительной с точки зрения «европейскости» Византийской империи (главному врагу славян) нужную «западность», в фильме ее жителей подчеркнуто именуют «ромеями» – римлянами. В основе сюжета – борьба свободных славян за сохранение своей независимости. Покорить славян пытаются кочевники-хазары и византийский император. Император ромеев спесив, труслив, хитер, жесток и безжалостен. Он натравливает хазар на славян, пытается подчинить Русь, склонив ее к христианству при помощи коварного интригана священника Деметрия, подсылает к русскому князю посла-отравителя. Другие негативные персонажи – императрица, придворные, палачи, надсмотрщик за рабами – также наделены должным перечнем негативных черт. Положительные образы ромеев представлены порабощенными простыми тружениками империи, а также ромейской интеллигенцией: византийский историк Прокопий из Кесарии правдиво рассказывает о подвигах славян в летописи, а вольнодумец философ манихей Малх отринул цепи рабства и перебежал к русскому князю. Эту скучную идеологическую схему сценария режиссер попытался оживить любовной линией из жизни русского вождя. Трагической любовью будущего победителя ромеев стала брюнетка-хазаринка (актриса Алла Плоткина), а счастливой – блондинка-славянка (актриса Елена Кондулайнен). Хотя лента вышла за год до того, как во время телемоста Ленинград–Бостон одна из его советских участниц выдала крылатую фразу «в СССР секса нет», в фильме эротические сцены все же имеются. Внимательный зритель мог мельком заметить грудь хазаринки и более подробно рассмотреть грудь славянки. Все это было крайне далеко от яркой и бескомпромиссной идеологической прямоты кинематографа 1930-х гг.

Параллельно с образами иностранцев-врагов в советском кинематографе 1960–1980-х гг. создавались и совсем типы европейцев. В фильме «Андрей Рублев» (1966 г., реж. Андрей Тарковский) одним из главных действующих лиц стал художник Феофан Грек. Он выступил в роли учителя, а иногда и оппонента Андрея Рублева. Его образ, вне всякого сомнения, положителен. Национальная принадлежность Феофана Грека кинематографическими средствами практически не подчеркивается. Он органически включен в русское общество. Другой образ иностранцев в «Андрее Рублеве» эпизодический. Это иностранные послы, которые присутствуют в сцене демонстрации колокола, отлитого русскими мастерами. Их присутствие подчеркивает значимость события, выводит его на международный уровень. Европейцы выступают не как враги, а как люди, которые могут оценить величие созданного русскими мастерами шедевра.

Крайне интересно переосмысление созданных Эйзенштейном образов в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» (1973 г., реж. Леонид Гайдай), созданном в период проведения Советским Союзом политики разрядки международной напряженности. В то время, когда зрители хорошо помнили «Ивана Грозного», сам факт съемки комедийного фильма на ту же тему был ярким показателем произошедшей смены политического вектора. Шведский посол в исполнении Сергея Филиппова внешне очень напоминает эйзенштейновских послов-злодеев. Однако общий комедийный фон ленты лишает образ негативного фона. Посол приходит с требованием отдать Кемскую волость, а удаляется, получив в подарок от Жоржа Милославского сувенирную ручку. Занявший из-за поломки в машине времени место Грозного управдом Иван Васильевич Бунша пытается найти с послом общий язык, обращаясь к общим ценностям – победе над фашизмом. Зрителю ясно, что произнесенную управдомом фразу «Гитлер капут» посол понять не мог, поскольку до рождения Гитлера должны были пройти еще столетия. Развитие темы сближения обрывается в тот момент, когда Бунша хочет пойти на реальные уступки шведам – отдать Кемскую волость. Здесь зарвавшегося управдома останавливает вор Милославский.

Рис. 5. Фрагмент кадра из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», 1973, реж. Л. Гайдай.

Присутствует в фильме, хотя и за кадром, еще один иностранец. В ответ на просьбу о переводчике, дьяк Феофан отвечает: «Был у нас толмач немчин. Ему переводить, а он лыка не вяжет. Мы его в кипятке и сварили». В ответ от Милославского последовало: «Нельзя так с переводчиками обращаться» – фраза, противоречащая сути эйзенштейновского «Ивана Грозного».

В совместном советско-норвежском фильме «И на камнях растут деревья» (1985 г., реж. С. Ростоцкий, К. Андерсен), рассказывающем о славянском юноше Кукше, взятом в плен викингами, деление персонажей по национальному признаку оказывается менее значимым, чем личные качества героев. Таким образом, в советском кинематографе присутствуют две слабо связанные между собой линии презентации образа европейцев. В агитационно-патриотических фильмах сохранялся стереотип иностранца-злодея. В остальных же случаях типаж представленных в кино европейцев мог быть различным. Выбор образа определялся художественными целями снимавшего киноленту режиссера.

В 1990-х – начале 2000-х гг. «большое» историческое кино о допетровской России почти не снималось. Такие фильмы требовали значительных затрат на костюмы и декорации. Однако с середины 2000-х гг. фильмы на интересующую нас тему вновь стали появляться на экранах. Большой объем материала не позволяет разобрать в рамках статьи все киноленты. Поэтому мы остановимся лишь на наиболее ярких примерах. К числу агитационно-патриотических фильмов относится «Александр. Невская битва» (2008 г., реж. Игорь Каленов). В нем реально существовавшая конкуренция между Швецией и Орденом за господство в восточной Прибалтике заменяется образом единого врага Руси – европейских соседей Новгорода. По сюжету магистр Ливонского ордена Андреас фон Вельвен едет в славянские земли, чтобы тайно разведать, можно ли подчинить эти «дикие и непокорные» края. Рыцарь поручает новгородским боярам-изменникам составить карту Невы (сделать карту центральным объектом измены и шпионажа возможно только если забыть, что по Неве на протяжении столетий шла интенсивная международная торговля). Познакомившись с новгородцами, фон Вельвен решает возложить покорение Новгорода на шведов, для чего приезжает в Швецию, в замок короля Эрика, где и составляется заговор против Руси. Католические монахи привозят к Ярославу в Новгород книгу о крестовых походах и пытаются склонить его в католичество (сама книга крайне удачно стилизована под европейскую старину). Глубоко верующий князь с гневом отвергает латинство. Тогда монахи переходят к тайной части своей миссии. Они вступают в сношения с изменниками-боярами, которые «охоту имеют на западный манер жить». Заручившись поддержкой изменников, шведы начинают готовиться к нападению на Русь. По ходу фильма режиссер показывает, что надежды изменников на то, что их примут на западе как равных, – иллюзия. Русские для европейцев в любом случае останутся людьми второго сорта, даже если перейдут в их веру и освоят язык. В соответствии с сюжетом выстроены и образы европейцев. Рыцари спесивы, коварны, агрессивны и безжалостны. Католические монахи – очень коварны. Новшеством, по сравнению с образами Эйзенштейна, стало появление «бытовых» персонажей-европейцев. Они представлены шутами-карликами из замка шведского короля. Их ссоры, кривляния, неприличные выходки и жесты удачно оттеняют подвиг высокодуховного русского юродивого, живущего при дворе Александра Невского. Тот доблестно спасает князя от отравителей ценой своей жизни. Хорошо представлен в фильме предметный мир Средневековья, чего нельзя сказать о бытовом событийном ряде. Впрочем, отсутствие исторически достоверной повседневной жизни – общее слабое место российского исторического кино, отражающего древность. Традициям позднего советского агитационно-патриотического кино соответствует любовная линия фильма. Трагическая страсть представлена темненькой Дарьей, подругой княжьего сподвижника Ратмира (актриса Юлия Галкина), а высокая чистая любовь – светленькой женой князя Александрой (актриса Светлана Бакулина). Однако общая целомудренность рассчитанной на юношество ленты не позволяет этой сюжетной линии «вытянуть» фильм.

Образы фильма имеют очевидные параллели в современной России. В интервью кинообозревателю «Известий» Вите Рамм режиссер говорил: «Мы воссоздаем мир, в котором в тот момент шла борьба за экономическое влияние. У нас есть шпионы, которые "мутят воду" в Новгороде при помощи местных "олигархов". У нас есть герой – "воевода Миша", который пытается с ними бороться. И есть внешний враг в лице шведов и татаро-монголов, с которыми борется сам Александр Невский». Что же заставило режиссера обратиться к обличению новгородских олигархов? Ответ можно найти в том же интервью: «проще найти десять миллионов долларов, чем один. Если ты говоришь, что мне нужен только миллион, но на фильм о Маше и Ване, которые поехали в деревню поднимать фермерское хозяйство, вряд ли кто-то поведется на такую историю»[12]. Сделать агитационно-патриотическое кино интересным для широкого зрителя в данном случае не удалось. По данным сайта kinopoisk.ru, при бюджете $8000000 в прокате фильм собрал всего $2907500[13].

Другой агитационно-патриотический фильм – «1612: Хроники Смутного времени» (2007 г., реж. Владимир Хотиненко) в прокате оказался несколько более удачным. При бюджете в $12000000 он собрал $5784877[14]. Возможно, это связано с тем, что здесь стержнем киноленты стала любовная линия, щедро приправленная нагими телами купающихся красавиц (действительно красивых). Мистика, удачные батальные сцены и компьютерная графика добавили киноленте зрелищности. Если же говорить про образы иностранцев, то они, хотя и слегка модифицированы, однако все же вполне обычны для художественных произведений данного типа. Поляки успешно представляют образ высококвалифицированного завоевателя-убийцы. Коварное католическое духовенство традиционно отправляет на Русь своего представителя с тайной миссией навязать русским латинство. Правда на этот раз католический миссионер сталкивается с чудесным православным монахом-столпником, духовно преображается под его влиянием и возвращается восвояси с призывами оставить Русь в покое. Жадные и циничные наемники по-прежнему, как и в кино 1930-х гг., остаются жадными и циничными. Однако наряду с совсем уж кончеными низкими злодеями типа генуэзца Диего Веласкеса, встречается и не лишенный благородства испанец Альвар Борх. Он оказывает помощь главному герою. В одной из прозвучавших мимоходом фраз Испания даже предстает некоей страной обетованной, где не бывает зимы, а «девки» танцуют особенно замечательно.

В завершении обратимся к 16-серийному телефильму «Иван Грозный» (2009 г., реж. Андрей Эшпай). Большая длительность фильма позволила уместить в нем целую галерею иностранцев. Елена Глинская – мать Ивана Грозного, представительница знатного литовского рода (актриса Зоя Кайдановская) – личность крайне противоречивая. Она красивая, умная, образованная, веселая, нежная, любящая, сластолюбивая, стервозная, коварная, мстительная и жестокая. Максим Грек – образец монаха-подвижника. Полячка Мария Магдалина и ее дети предстают невинными жертвами подозрительности и жестокости Ивана Грозного. В одном из эпизодов фигурируют строители-итальянцы, которые продолжают возводить Москву, невзирая на превратности московской политической действительности. Англичане выступают как заинтересованные торговые партнеры Руси. С ними в Москву приезжает музыкант-волынщик, предстающий в одной из сцен с попойкой жертвой русского гостеприимства. Поляки воюют с Россией. Иезуит Антонио Поссевино интригует в пользу поляков и пытается склонить Ивана Грозного в католичество. В целом же, для фильма характерно отсутствие какого-либо единого образа европейца. Каждый из них предстает перед зрителем со своим характером, своей судьбой и своим отношением к России.

Подводя итоги исследования, следует отметить, что как в советском (постсталинском), так и в российском кинематографе образ европейца зависел от того, снимался ли фильм только как художественное произведение, или же он отражал социально-политический заказ на агитационно-патриотическое кино. В художественном кино обобщенный образ европейца выделить не удается. Разнообразие человеческих личностей оказывается гораздо более значимым фактором, чем национальная или просто «европейская» идентичность.

Агитационно-патриотическое кино, напротив, выработало устойчивый набор образов иностранцев. В основном это враги. Их образы коррелируются с профессией. Военный – жестокий завоеватель, правитель – надменный спесивец, наемник – беспринципный корыстолюбец, представитель духовенства – коварный интриган. Разумеется, соотношение характеристики и профессии условно, признаки врага тасовались режиссерами. За десятилетия развития советского и российского кинематографа система образов агитационно-патриотического кино претерпела некоторые изменения. В советских фильмах православное и не православное духовенство выступало одинаково злокозненным. В российских же фильмах эти образы разделились. Теперь нехорошему европейскому священству противостоят способные на подвиг и чудо православные подвижники. В советском кино положительные образы европейцев – угнетенные массы и протестующая интеллигенция. В российском же кино классовый подход исчезает. При необходимости хорошими чертами может быть наделен любой раскаявшийся европеец. Само агитационно-патриотическое кино в чистом виде воспринимается зрителем все хуже. Режиссеры стараются прятать идеологическую начинку за другими сюжетными линиями.

ПРИМЕЧАНИЯ:

 


[1] Секиринский С. Кинематографичность истории, историзм кинематографа // История страны / История кино. Под. ред. С.С. Секиринского. М., 2004. С. 3–9.

[2] Зверев В. Художественный образ и социальный тип // История страны / История кино. Под. ред. С.С. Секиринского. М., 2004. С. 14.

[3] Ростова Е.Г., Шамин С.М., Кондратенко М.А. История России в произведениях литературы и искусства, или что показало тестирование // Вестник МАПРЯЛ. № 43. 2004. С. 33–34.

[4] Тихомиров М.Н. Издевка над историей: О сценарии «Русь» / Тихомиров М. Н. Древняя Русь. М., 1975. С. 375-380.

[5] Кривошеев Ю.В., Соколов Р.А. Отзыв А.В. Арциховского на первоначальный сценарий к фильму С.М. Эйзенштейна «Александр Невский» // Русское Средневековье: Сборник статей в честь профессора Юрия Георгиевича Алексеева. М., 2012. С. 71–80.

[6] Огнев К. Реалии истории в зеркале экрана (основные типологические модели). М., 2003. С. 51.

[7] Кривошеев Ю.В., Соколов Р.А. Указ. соч. С 78.

[8] Цит. по: Огнев К. Реалии истории в зеркале экрана (основные типологические модели). М., 2003. С. 51.

[9] Токарев В. «Кара панам»: польская тема в предвоенном кино (1939–1941 гг.) // История страны / История кино. Под. ред. С.С. Секиринского. М., 2004. С. 153–154.

[10] Багдасарян В. Образ врага в исторических кинолентах 1930–1940-х гг. // История страны / История кино. Под. ред. С.С. Секиринского. М., 2004. С. 127.

[11] http://www.fast-torrent.ru/film/skaz-o-evpatii-kolovrate.html (дата обращения 18.01.2013)

[12] Цит. по http://cinema.dp.ua/dp/news/406 (дата обращения 19.01.2013)

[13] http://www.kinopoisk.ru/film/395684/ (дата обращения 19.01.2013)

[14] http://www.kinopoisk.ru/film/277327/(дата обращения 20.01.2013)


 


«Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти на сайт»



Запомнить меня
Автоматический вход
Забыли пароль?

  • Гуськов Андрей Геннадьевич25 Января 2013 10:41

    Степан Михайлович! Как Вы полагаете, в настоящее время какой тип фильмов преобладает? И вообще возможна ли беспристрастность в кинематографе?
    Ответить

    • Шамин Степан Михайлович25 Января 2013 10:55

      Андрей Геннадьевич, в настоящий момент мне кажется, степень агитационности зависит от ценовой категории. Среди дорогих и очень дорогих фильмов преобладают агитационно-патриотические. Возникает ощущение, что чем меньше денег, тем больше свобода творчества. А беспристрастность в художественном кино и не нужна. Главное, чтобы фильм не снимался по клише.
      Ответить

  • Шевалье Гийом 25 Января 2013 14:57

    А какое ваше мнение о персонаже Генриха фон Штаден в "Царе" Павла Лунгина? Мне кажется, что у него есть интересная (и оригинальная) функция в фильме, шире чем его личная роль придворного "иностранного специалиста", в восприятие царем "чудес прогресса" ренессансной техники к концу фильма.
    Ответить

    • Шамин Степан Михайлович25 Января 2013 15:14

      Гийом, спасибо за вопрос. Когда я писал статью, у меня несколько персонажей, к примеру, еврей Янкель из фильма "Тарас Бульба" (2008), "не встали" в статью. Я с ними не определился и фильмы в статью не включил. То же касается и Штадена. Помянуть его просто как рядового наемника мне показалось недостаточным. До круглого стола я пересмотрю эту часть фильма и напишу.
      Ответить

      • Шевалье Гийом 25 Января 2013 15:23

        "Значит, это ты такую машину сделал? У меня вот тоже один такой был — крылья сделал. Я его на бочку с порохом посадил, пущай полетает."
        Ответить

        • Шамин Степан Михайлович25 Января 2013 15:39

          Про крылья - это не вполне выдумка.    30 апреля 1695 г. мужик, чье имя осталось неизвестным, объявил "государево слово и дело". Его привели в Стрелецкий приказ, выполнявший в Москве, кроме всего прочего, функции Министерства внутренних дел. На допросе мужик объявил, что сделает крылья и станет летать, как журавль. Изобретателю выдали деньги на постройку крыльев из слюды. Крылья были подвижными и приводились в действие при помощи специальных мехов. Первый опыт состоялся перед Стрелецким приказом в присутствии начальника приказа - князя боярина Ивана Борисовича Троекурова. Он закончился неудачей. Боярин стал кручиниться, однако изобретатель обещал усовершенствовать конструкцию, на что из казны выделили новые ассигнования. Испытания вторых крыльев также закончились провалом. Дальнейших опытов Троекуров не допустил. По его указу изобретателя били батогами. С него также взыскали деньги, затраченные на осуществление проекта.
          Ответить

        • Шамин Степан Михайлович28 Января 2013 13:08

          Гийом, я пересмотрел фильм. У меня сложилось ощущение, что Лунгин собирал образы разнообразных бесов, которые собрались вокруг Грозного. Штаден - этакий темный гений, который все доброе обращает во зло. То, что он иностранец - явно вторично.
          Ответить

          • Шевалье Гийом 30 Января 2013 08:50

            Да, вы правы. Я больше не смотрел этот фильм с его премьера, и кажется, после пересмотра вчера, что тогда я еще недостаточно владел русским языком: в сцене с рисунками Леонардо, я понял что это было Штаден, кто их показал игумену Филиппу, и не наоборот, как это было на самом деле в фильме. Извините, что напрасно беспокоил...
            Ответить

            • Шамин Степан Михайлович30 Января 2013 11:10

              Гийом, Ваш вопрос был хорошим поводом подумать над образом. Спасибо!
              Ответить